The Storks — Чтение на русском
Заголовки историй пока показаны по-английски; текст каждой истории — на русском.
На крыше самого последнего дома в маленьком городке, высоко на трубе, было аистово гнездо, и в нём жили мама-аистиха и четыре её птенца. Малыши были ещё слишком маленькие, чтобы летать. Они только могли вытягивать свои длинные шеи через край гнезда и смотреть вниз, вниз, вниз на улицу далеко внизу, где на верёвках висело бельё, дымили трубы и бежали дети, спешащие в школу. Их отец в тот день был далеко — ловил лягушек в болотах за городом, как это часто бывало, и должен был вернуться домой перед вечером с добычей для ужина. Четыре молодых аистёнка любили стоять тесно прижавшись друг к другу в тёплом гнезде, дремать на солнце, а их мама следила за всем маленьким городком внизу.
Внизу на улице под гнездом каждый день собиралась группа мальчишек, и самым озорным из них был мальчик по имени Петер. Именно Петер придумал грубую песенку про аистов — про их длинные ноги и странный способ стоять, — и он обожал распевать её во всю глотку, когда над головой пролетал аист или когда птица выглядывала с крыши. Остальные мальчики смеялись и подпевали ему, хотя некоторые сомневались, добро ли это. Сестра самого Петера, стоявшая неподалёку с корзиной, велела ему прекратить, говоря, что аисты никогда ему ничего плохого не делали. Но Петер только пел ещё громче, прыгал и строил рожи, задирая голову к гнезду. Высоко над ними четыре молодых аиста слышали каждое слово, и это их пугало и обижало, хотя они не понимали, почему кто-то захотел бы быть к ним жесток.
В тот вечер четыре молодых аиста прижались друг к другу в гнезде, всё ещё расстроенные песней, которую пели мальчишки. «Почему они над нами смеются?» — спросил один из них. «Мы же ничего им не сделали». Их мать сложила крылья вокруг птенцов и немного подумала, прежде чем ответить. Она рассказала им, что не все дети в городе злые — некоторые, как сестра самого мальчика, даже ругали других за это — но что всегда найдутся такие, как мальчик по имени Петер, которые любят дразнить и никогда не думают о чувствах других. А потом, чтобы утешить птенцов, она начала рассказывать им что-то чудесное: тайну о тихом пруде глубоко в лесу, далеко от города, где аисты, подобные им самим, находили самых маленьких детей на свете.
Далеко от города, в самой глубине тихого леса, лежит спокойный пруд, покрытый широкими зелёными листьями кувшинок и белыми цветами. Это тот самый пруд, о котором мама-аист рассказывала своим птенцам, и всё, что она говорила о нём, была чистая правда, потому что она сама бывала там много раз. Среди цветов и прохладной воды спят самые маленькие дети на свете — они ждут, когда аист придёт и унесёт их с собой к отцу и матери, которые так мечтают о малыше. Когда аист находит семью, которая хочет ребёнка, и дети в этой семье были добрыми и послушными, аист приносит им живого братика или сестричку, завёрнутых в мягкое и тёплое. Это тихое, мирное место, полное птичьих песен и безмолвия, и aisты, которые его навещают, всегда ступают осторожно, словно весь лес спит.
Поздно вечером отец-аист летел домой над крышами с лягушкой в длинном клюве — ужин для себя. Его широкие крылья ловили последние лучи света. Едва он приземлился на край гнезда, молодые аисты столпились вокруг него и все сразу начали рассказывать о мальчишках на улице и о жестокой песне, которую сочинил Пётр. Мать спокойно поведала ему о случившемся и о том, что она начала объяснять детям про лесной пруд. Отец выслушал всё без спешки, как он всегда делал, обдумывая услышанное, прежде чем что-то ответить. Он был степенным, справедливым старым аистом и никогда не любил спешить с важными решениями.
Отец-аист слушал всё внимательно и долго думал. Его жена хотела, чтобы все мальчики, которые пели злую песню, были наказаны одинаково, когда аисты улетят на юг. Но отец сказал, что это несправедливо — большинство мальчиков просто смеялись, не желая никому зла, а настоящей ответственности заслуживал только Пётр, который сочинил эту песню и пел её громче всех. Он сказал, что когда придёт время улетать, добрые дети в городе, вроде сестры самого Петра, должны получить в подарок настоящего братика или сестричку из пруда, потому что они этого достойны. А Петру следует только хорошенько напугать, чтобы он запомнил — ничего худшего. Молодые аисты слушали всё это очень серьёзно, и с того вечера они смотрели на город внизу совсем по-другому, ожидая дня, когда станут достаточно сильны, чтобы летать.
Всё остальное лето четыре молодых аиста росли и крепли. Их мягкий серый пух сменился на настоящие чёрно-белые перья, ноги вытянулись и окрепли, а крылья они постепенно учились использовать. Каждый день родители брали их на болотистые поля у края города на тренировку. Сначала птенцы только прыгали и махали крыльями, потом бегали по земле с распростёртыми крыльями, а затем поднимались в воздух на совсем немного, прежде чем падали вниз с глухим стуком. К концу лета они летали так же хорошо, как любой взрослый аист — высоко парили над полями и легко возвращались в гнездо. И всё это время ни молодые аисты, ни их родители не забывали о том, что было решено относительно Петра и его сестры. Они ждали дня, когда вся семья вместе полетит на юг.
Потом, одним ясным осенним утром, аисты со всей округи начали собираться в небе, кружась всё выше и выше, потому что пришла пора лететь на юг, в тёплый край Египта, где они проводили зиму, как делали это испокон веков. Четверо молодых аистов, теперь уже выросших, поднялись вместе с родителями и присоединились к огромному кружащему стаду. Их крылья были сильными и уверенными после летних тренировок. Но перед тем как улететь навсегда, нужно было сделать ещё одно дело — именно то, что решил отец несколько недель назад. Вся семья спустилась низко, в последний раз пролетела над маленьким городком, над улицей, где жили Петер и его сестра, чтобы раз и навсегда разрешить вопрос с песней.
Низко над крышами летели аисты, и у дома, где жила добрая сестра Петра, один аист спустился плавно и оставил настоящего, живого братишку, завёрнутого мягко и тепло, чтобы семья нашла его и полюбила. Сестра смеялась и плакала от радости одновременно, когда увидела его. Но к окну Петра аисты задумали совсем другое. Как и решил отец, один из молодых аистов пикировал вниз и выпустил не младенца, а маленького мёртвого утёнка, завёрнутого так, что на один страшный миг Петра охватил ужас, и он разрыдался, уверенный, что получил мёртвого братика в наказание за свою злую песню. Потом он посмотрел ещё раз сквозь слёзы и ясно увидел, что это был только утёнок, ничего больше. Ему было глубоко стыдно за свои насмешки, и с того дня он никогда больше не пел злых слов об аистах. Высоко в небе аисты ещё раз кружили над крышами, прежде чем повернуть на юг навсегда.
Аисты летели всё выше и выше, один раз обогнули маленький город и повернули на юг, к тёплой земле Египта, где они проведут всю зиму. Внизу, на улице, Пётр стоял у своего окна совсем другой мальчик — больше не дразнился, только смотрел вслед птицам с чем-то похожим на уважение. Его сестра стояла в дверях своего дома и держала на руках новорождённого братика, нежно его качая, пока огромная стая становилась всё меньше и меньше в небе. Гнездо на дымоходе стояло пусто, ожидая весны, когда аисты вернутся и снова прилетят на эту же крышу. И вот почему люди в тех краях и по сей день говорят, что именно аисты приносят малышей — потому что когда-то, давным-давно, это было именно так.